Описания общества и культуры в последние десятилетия переживают очеред- ную реактулизацию характерного способа структурирования своего поля через линии напряжений и неравенств, прочерченные между центром и перифе- рией, метрополией и провинцией, империей и колонией, каноном и дискур- сивной окраиной. При этом неуклонно расширяется и область обнажения этих напряжений. Через эту иерархическую топику описывают уже не только гео- графические, политические, экономические распределения власти, обращен- ные к расе, нации, классу или гендеру, но и все более дробные, разнообразные и подвижные групповые идентичности, а также формы их культурной арти- куляции (нарративы и риторические комплексы, мемориальные традиции и жизненные стили, этические ориентиры и эстетические вкусы). Ареал распространения этих модусов описания покрывает и бывшие им- перии, и бывшие колонии. Векторы их распространения имели встречный характер, взаимно усиливая друг друга. Критическая рефлексия имперского центра с середины XIX века была сосредоточена на классе и экономических универсалиях колониализма. Политическая борьба колоний, не отказываясь от этого уже существующего аналитического инструментария, с середины про- шлого века стала двигаться к новому типу критики, сфокусировавшемуся на символических формах угнетения (условная линия от Эме Сезера и Франца Фанона к Эдварду Саиду). Дальнейшая работа в этом направлении, институ- ционально сосредоточенная вокруг subaltern и post-colonial studies, в той или иной степени скрещивала нео- и постмарксизм с психоанализом, фукольди- анской критикой дискурса и различными версиями постструктуралистской деконструкции, позволявшими обнаруживать неотрефлексированные и не- 15 Ilya Kalinin Metropolises of Culture / Provinces of Experience Метрополии культуры / провинции опыта Илья Калинин Метрополии культуры / провинции опыта DOI: 10.53953/08696365_2025_192_2_15