Вадим Михайлин Дарья Иванова Два пастуха разглядывают кубок: Феокрит и рождение современной литературной традиции Агрессия. Интерпретация культурных кодов: 2010. Саратов, СПб.: ЛИСКА, 2010. с. 141 – 161. 1. О «не-литературности» классической греческой литературы Начнем с мысли, кощунственной для любого филолога, и даже просто для человека, имеющего касательство к гуманитарной культуре: тексты, дошедшие до нас из древнегреческой традиции, литературными по большей части не являлись. А теперь уточним: литературными в привычном для нас смысле слова, которое точнее всего покрывается англоязычным понятием fiction. Да, основная часть европейской литературы так или иначе числит свое происхождение – жанровое, тематическое, идейное, стилистическое и т.д. – именно от текстов греческих. Но, собственно, тем же занималась от века, с римских еще времен, и вся остальная европейская культура, во всем ее многообразии – от философии до политики. А именно: найдя себе раз и навсегда престижную традицию, легитимизировалась за ее счет. И если нам сейчас рассказывают о греческом романе, это вовсе не значит, что греки писали и читали романы. И если в университетских курсах лекций по античной литературе преподают Эсхила и Софокла, то ни Эсхил, ни Софокл в этом не виноваты. Первое и главное формальное отличие древнегреческих текстов архаического и классического периодов (т.е. примерно с конца восьмого по середину четвертого века до н.э.) от того, что мы теперь имеем в виду под понятием «художественная литература», заключается в их перформативной природе: они создавались не для чтения, а для публичного исполнения 1 . Письменная фиксация, начавшаяся примерно с VI века до н.э., была в этом смысле всего лишь чем-то вроде нотной грамоты: можно и сегодня следить за исполнением симфонии с партитурой в руках, но это удел узкой касты профессионалов и профессиональных ценителей. Из этого формального отличия вытекает и отличие сущностное. Будучи предназначены для публичного исполнения, эти тексты были строго «заточены» под вполне определенные ситуации, исключительно в рамках которых они и могли существовать, являясь неотъемлемой частью ситуативно обусловленных (и зачастую ритуализированных) поведенческих 1 Подробнее о перформативности см.: [Fantuzzi, Hunter 2004, Ch, 1: 22 - 26].