КОМУ ВЕРИТЬ 52 Вадим Михайлин О сИТУаТИВнОсТИ РЕпУТацИй: ВОзВРащЕнИЕ ОдИссЕя Экспозиция: две оптики гомеровского эпоса Одно из множества различий, существующих между двумя великими гречески- ми поэмами, которые мы по греческой же традиции именуем гомеровскими, за- ключается в том, насколько отчетливо мы видим очертания фигур, предстающих перед нами на авансцене повествования. В «Илиаде» почти все и почти всегда предельно ясно: одной из базовых характеристик той , немеркну- щей/бессмертной славы, которую стяжают герои на полях сражений и которая является главной темой поэмы, как раз и является способность сиять неизменно, сквозь мглу, сквозь любые физические покровы и сквозь тьму времен. Если два персонажа «Илиады» не успели познакомиться за прошедшие до начала поэмы девять лет войны, то каждый из них спешит предъявить своему визави (а заодно и слушателю) как можно более полный — насколько позволяют обстоятельства — curriculum vitae. Если обстоятельства не позволяют, то за героя это делает скази- тель: слушателю в любом случае не приходится критически соизмерять истинное лицо и истинные намерения персонажа с теми, которые персонаж декларирует. Для стяжания славы сие есть условие необходимое: герою подобает знать, на ка- кую «сумму» он нарастит свой социальный капитал, убив данного конкретного противника. Или — насколько славной будет его собственная смерть, если пере- менчивая воинская судьба подарит удачу сопернику. Не менее значима эта ин- формация и для слушателя, который тоже ведет свой подсчет котировок. Конечно, и в «Илиаде» боги время от времени, желая спасти своих любим- цев от неминуемой гибели, укрывают их облаком тьмы. Или посылают героям ложные видения для того, чтобы развернуть ход войны в нужную сторону. Одна- ко единственная книга «Илиады», действие которой с начала и до конца проис- ходит под покровом ночи, книга, сюжет которой сплошь построен на таком же, как в «Одиссее» двоении смыслов и кажимостей, это «Долония», этакая «анти- Илиада» в составе «Илиады», и надо же такому случиться, что главным героем здесь наряду с Диомедом, персонажем откровенно «ночной», маргинальной фор- мации, является Одиссей, который вообще-то, как правило, в «Илиаде» не имеет обыкновения лезть на передний план. Но даже и в «Долонии» Одиссей старается не обманывать попавшего к ним с Диомедом в плен Долона: на просьбу последне- го о пощаде он отвечает уклончивой фразой о том, что нет нужды именно сейчас думать о смерти, поскольку гораздо лучше будет, если Долон расскажет о том, что происходит в троянском лагере. Да и убьет в конце концов Долона не Одиссей, а Диомед, который вообще не вступал с ним в какие бы то ни было переговоры. Иное дело «Одиссея», сплошь построенная на чередовании «затемнений» и «прояснений», на том, что всякая вещь, всякий персонаж так и норовит пока- заться не тем, чем является на самом деле, прежде чем явить свою истинную сущ-