• Нижегородский институт управления – филиал РАНХиГС • 313 ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ: ОТ ДРЕВНЕГО РИМА ДО НАШИХ ДНЕЙ Р.З. Рувинский Проблемам чрезвычайного права и правового регулирования по- священ целый ряд научных работ, среди которых следует выделить две диссертации, подготовленные и защищенные в России сравнительно недавно: работу Р.А. Максимова [1], посвященную механизму дей- ствия права в чрезвычайных ситуациях, а также исследование Т.Н. Шмидт, посвященную чрезвычайному правовому регулированию [2]. Общим для обеих работ является констатация существования в рамках правовой системы института правового регулирования в чрезвычайных ситуациях, угрожающих безопасности общества и государства и обу- словленных факторами объективного либо антропогенного характера. Так, например, Т.Н. Шмидт определяет чрезвычайное правовое регу- лирование как «правовое регулирование в условиях экстраординарной обстановки, угрожающей политической, экономической, социальной, духовной, информационной и иной безопасности общества и государ- ства» [2, с. 28]. В качестве значимого признака данной разновидности правового регулирования называется расширение дискреционных пол- номочий государственных органов и должностных лиц [2, с. 32]. Тако- му – современному – пониманию чрезвычайного правового регулиро- вания полностью соответствует понимание чрезвычайного или исклю- чительного положения, характерное для юридической науки прошлого и, в частности, для отечественного правоведения XIX – начала XX столетий. Так, российский дореволюционный юрист и государствен- ный деятель В.М. Гессен понимал под «исключительным положением» «совокупность исключительных полномочий, в чем бы они ни состоя- ли, предоставляемых правительственной власти, при наступлении об- • УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ • ТОМ 14 • 314 стоятельств, угрожающих изнутри или извне существованию государ- ства» [3, с. 74]. Сторонники концепции «чрезвычайного права» нередко ссылают- ся на латинскую формулу Necessitas non habet legem («Нужда не знает закона») в обоснование необходимости предоставления определенным органам и должностным лицам государства значительно более широ- ких полномочий, чем они обыкновенно имеют, и введения правовых режимов, ограничивающих отдельные права и свободы граждан. Иро- ния, впрочем, состоит в том, что именно на законодательное регулиро- вание таких экстраординарных ситуаций, как правило, делается ставка. Как нетрудно догадаться, концепция чрезвычайного правового регулирования не является чем-то специфически новым, хотя именно в таком терминологическом оформлении она выступала далеко не все- гда. Еще правопорядку античного Рима была известна практика назна- чения диктаторов (dictator, в иных источниках – magister populi) – долж- ностных лиц с особыми полномочиями для устранения опасностей, встающих перед государством (для отражения атаки неприятеля, подав- ления восстания внутри страны и т. п.). Диктатор назначался консулом по поручению римского сената сроком на полгода, при этом обычай республиканского периода предписывал ему сложить свои полномочия досрочно, если он выполнил порученное ему дело. Военно- административная власть (imperium) диктатора, в отличие от чиновной власти консулов, не ущемлялась ни коллегиальностью, ни правом вето народных трибунов, ни апелляцией к народу [4, с. 19]. Как указывают в своем исследовании, посвященном исключительным полномочиям орга- нов государственной власти в периоды кризисов, О. Гросс и Ф. Илан, «римляне учредили систему, в которой чрезвычайный институт являлся признанным и регулярным инструментом управления, встроенным в конституционные рамки» [5, с. 17]. Римская республика была первым государством из тех, что внес- ли практику чрезвычайных полномочий органов и должностных лиц центральной власти в нормативную систему, сделав институт чрезвы- чайных полномочий регулярным правовым институтом. Впоследствии, однако, по этому же пути пошли и многие другие государства, причем наибольшее развитие институты чрезвычайного регулирования полу- чили в период европейских буржуазных революций. Так, например, законодательство Франции с давних пор знает