ЧТО ЖЕ БУДЕТ С РОДИНОЙ И С НАМИ ЧТО ЖЕ БУДЕТ С РОДИНОЙ И С НАМИ? Предвзятые заметки о российской политической науке и проблемах политического образования А.И. Щербинин Щербинин Алексей Игнатьевич, доктор политических наук, зав. кафедрой политологии Томского госуниверситета. Будущее полностью зависит от политической и педагогической деятельности. Напрягать волю в бессилии перед ходом вещей, воздействовать на них — в этом мужество самобытия действующего в политике человека; в бессилии перед сложившимся типом человека все-таки делать все возможное, чтобы посредством передачи глубочайшего содержания традиции придать человеку благородство, заключена сила воспитателя. К. Ясперс Политический процесс никогда не сводился к деятельности профессиональных политиков и экспертов. Закрывая для других эту сферу, превращая политическое знание в “сакральное”, политики рискуют оказаться в плену собственных схем и “правил внутреннего распорядка”, упуская из виду динамику политического мира. Для современной России, которая на протяжении последних десяти-пятнадцати лет ищет пути самоидентификации и развития, эта проблема особенно актуальна. В данной связи мне хотелось бы поставить вопрос о роли политического образования как фундаментального фактора политической жизни. Логика обустройства быстро меняющегося мира требует привлечения внимания политиков и простых граждан к проблемам политической дидактики и социализации, к значению политического образования как специфического средства самоидентификации личности. Политологи должны отрефлексировать механизмы производства и трансляции политического знания, создания объективной и целостной картины политического мира, обучения граждан его адекватному восприятию и умению ориентироваться в нем. Ведь чтобы стать активным субъектом политического процесса, человек должен обладать определенным набором политических знаний, умений и навыков, быть включенным в процесс общесоциальных перемен. С достаточной степенью уверенности можно утверждать, что в этом заинтересовано и государство — если, конечно, оно не хочет превратиться в простого сборщика налогов. Одной из важнейших задач, стоящих сегодня перед российскими политологами, является, на мой взгляд, преодоление пассивно-отрицательного отношения к ментальному конструкту “политическое + образование”. В начале “холодной войны”, когда преподавание политологии еще только внедрялось в европейские университеты, такое его восприятие было скорее нормой, чем исключением. Как отмечал в те годы английский политолог М.Оукшот, “выражение ‘политическое образование’ переживает не лучшие дни… Во многих местах... оно стало ассоциироваться с параличом мыслительных способностей, вызванных применением силы, нагнетанием страха или бесконечным гипнотическим повторением слов, для которых и одного раза много. Этот паралич поражал народы целых стран и приводил их к подчинению. Следовательно, стоит набраться смелости и совершить попытку еще раз, в спокойной обстановке, рассмотреть, как нам понимать это выражение, связывающее вместе два вида деятельности, достойные похвалы” [Оукшот 2002: 198]. Как ни печально, рудименты подобного отношения к политическому образованию как феномену тоталитаризма отчетливо прослеживаются в современной России. Нежелание понять ключевое значение политического образования ведет к тому, что “в российские университеты и институты приходят выпускники средних учебных заведений, не обладающие даже самыми минимальными представлениями о гражданственности и правах человека. Они заканчивают вузы, в своем абсолютном большинстве оставаясь столь же неграмотными в данном отношении” [Воспитание 1997: 172]. Иными словами, дефицит гражданских (политических) знаний из общеобразовательной школы переносится в высшую. Речь, разумеется, идет не о профильных институтах и факультетах, но ведь, по справедливому